Судьба

Ирония судьбы - не фигура речи, нет. Порой судьба выдает такие коленца, так шутит с нами, так играет, что хоть стой, хоть падай.

Кстати, о падениях. 1990 год, ранняя осень. Больница номер 6, что была на Новой Басманной 26. В начале двухтысячных ее расформировали и закрыли, как нерентабельную… мутная и в общем печальная история. Жаль - больница была историческая. Время около восьми утра, мы дежурим в приемном отделении. Мы - это бессменный терапевт, плешивый скучный зануда пятидесяти с чем-то лет; ваш покорный слуга, невролог-ординатор второго года, и хирург Кеша Ардов. Кеша старше меня всего на год, но уже весь такой поникший, вялый и безнадежный… Языкастые сестры говорили, что за пушистыми ресницами его красивых глаз плескалась вся скорбь еврейского народа, скопившаяся там с времен падения Второго Храма. Коротаем время, пьем чай с сушками. Я пытаюсь читать Фромма, но получается откровенно плохо, поскольку одновременно хочется есть и спать после бессонной ночи

Чу!.. Грохот на крыльце - бравая скорая притащила пациента! Мы выползаем из своих кабинетов на смотрины Вносят на носилках нашего героя. Тощий мужик лет сорок, небритый и с безумным блуждающим взглядом. Одет в домашнюю футболку и растянутые треники. И то, и другое висит лохмотьями, то есть буквально - вся одежда порвана в лоскуты. Лицо, тело и особенно руки у мужика в длинных царапинах разной степени глубины. Левая ягодица отсутствует. Вообще её нет, там чудовищная кровоточащая дыра размером с три кулака, которую скоропомощные кудесники кое-как тампонировали и забинтовали. Пациент тихо скулит и порывается встать. Врач скорой лукаво щурится на нас, а медбрат давится, ржет в кулак

Дабы не растягивать и без того интригующее начало расскажу кратко, но по существу:

Сергей Иванович Н., 39 лет, инвалид третьей группы, шизофреник со стажем. В ремиссии, работает в типографии, живет с мамой в двушке на 9 этаже старой панельки. В этот памятный день Сергей Иванович был хмур и особо раздражителен. Полезные таблетки он не пил уже третью неделю, да еще мама уехала в гости к сестре в Тулу. Готовить Сергей не умел, и не любил… да просто достать еды в 1990 году было делом совсем не простым. Поэтому наш Сережа компенсировал недостаток калорий старым русским способом - водкой под питательные бутерброды с томатной пастой и подсолнечным маслом с солью. Понятно, что на пятый день такой диеты его организм дал фатальный сбой

Сергей Иванович отчетливо помнил, как встал утром, пошел в туалет, и прямо там, на унитазе, внезапно с ужасом осознал, что в их доме - фашисты… Что НАШИ сдали оборону, его предали… и сейчас огнем, дыбой и плетью враги начнут выпытывать у него СТРАШНУЮ ТАЙНУ типографии советской души, которую Сережа знал, но забыл! Это фатальное знание тайно пришло к нему от странных звуков, доносившихся из вентиляционной решетки. Единственно верным выходом нашему герою показался выход в окно, что и было сделано. Казалось бы - requiescat in pace, Сергей Иванович, но нет! Судьба-насмешница решила повременить, и спутала все карты.

Вниз из окна Сережа летел как положено подбитому истребителю - с надсадным ревом, оставляя за собой зловонный след. В те библейские времена озеленение района часто отдавалось в руки жителей дома. Дом был бюджетный, люди - замученные жизнью… Поэтому под окнами их убогой панельки росли невнятные кусты разной степени чахлости, стеснительная сирень, пара кривых берез и высоченный красавец тополь. Именно в жадно-колючие объятия этого тополя и вошел наш герой. Одному Богу известно, как так получилось, но ветки спружинили, и метнули Сергея обратно к дому

С грохотом и звоном, всем своим поджарым телом, он вынес окно вместе с рамой в квартире на третьем этаже, и кубарем влетел в комнату.

Случилось так, что в той квартире жила одинокая Нинель Маратовна Х., дама 49 лет от роду, редактор одного из столичных научных журналов. Нинель Маратовна была не замужем, детей не имела, и всю свою нерастраченную нежность щедро изливала на огромного мраморного дога по кличке Догги, отвечавшего ей взаимностью.

В этот судьбоносный час Нинель Маратовна что-то готовила на кухне, а вот Догги царственной походкой входил в комнату. И что же там? Грохот, звон, повсюду щепки и битое стекло. А на полу в клубах пыли лежит непонятный мужик с явно недобрыми намерениями. Поэтому пес подошел и без затей, сантиментов и объявления войны молча взял да откусил нашему Сереже половину жопы.

Дальше истошные крики, визг Нинель, лай, соседи и наконец спасительная скорая. Скорая, к слову, оказалась в соседнем доме и примчалась буквально через несколько минут

Сергей оказался редким везунчиком. Пролетев шесть этажей, пройдя через ветки, раму и сдвоенное стекло окна он не получил никаких травм, кроме многочисленных ушибов и мелких порезов. Ягодицу ему зашили и сделали обязательные 40 уколов от бешенства, чем крайне возмутили хозяйку Догги. Он отлежал положенные две недели в стационаре и был с фанфарами отправлен домой в мамины объятья.

Чудо (или ирония Судьбы?) состояло в том, что от перенесенного стресса и травмы Сергей Иванович буквально стал другим человеком. Пропала шизофрения вместе с коварными фашистами, он вернулся на работу, прошел курсы повышения квалификации и изрядно продвинулся по профсоюзной линии. Буквально через год они с коллегой открыли кооператив, печатающий открытки и объявления на станках родного комбината, подняв на этом совершенно чудовищные по тем временам деньги.

Обо всем этом я узнал гораздо позже, навещая бывших коллег.

А тогда мои пути с медициной разошлись… наверное это тоже было предначертано коварной Судьбой