Суккуб★

— Да, да, заеду, все привезу… Ну сказал же, ё-моё! Да я рядом, у банка!

Андрей ловко закинул телефон в карман, открыл дверь, и теплый день бабьего лета накрыло офисной прохладой. Парень на ресепшне заученно улыбнулся, приготовив было стандартное «Вы к кому», но Андрей, ловко обогнув стойку, выцепил из автомата электронный чек «Посещение депозитария № 114». Очередь была небольшая, пару человек, не больше. Он плюхнулся на кресло и, прикрыв глаза, несколько раз, до хруста повернул шею. «Надо веса поменьше тягать… тянет плечо, черт… Может на йогу пора? Ха, йогин… как колода стал… Сейчас доки отгружу и поеду, надо пообедать… Ааа, блин, к нотариусу же к четырем, не успею».

Суматошные мысли прервал колокольчик. Андрей пружинисто вскочил, подошел к операционистке и размашисто расписался в журнале посещений.

— у вас пятнадцатая ячейка?, - спросила девушка

— как всегда! - улыбнулся он жизнерадостной улыбкой человека, у которого в банке все как всегда

— проходите, пожалуйста, Вас ждут

После того, как здоровенный охранник с натугой закрыл дверь депозитария, Андрей нетерпеливо обернулся. Девочка была новенькой. Молоденькая совсем, видно после института. Маленькая, по подбородок Андрею. Рыжая, с пушистым каре, открывавшим молочную шею. С томными зелеными глазами. Вся такая… сдобная на вид, несмотря на строгий банковский костюм. Подумал: «Какая хорошая» Подошли к ячейкам, Андрей потянулся ключом к скважине.

— позвольте мне…

тихим таким голосом, почти шепчет.

Он удивленно посмотрел на девушку. Та стояла близко, почти вплотную. Увидел волосы цвета меди и абрикоса, белый матовый лоб и ямочку над ключицами… Глаза были не зеленые, а скорее цвета морской волны, волнующе круглые и раскосые одновременно. «Черт, накрасилась как странно» - подумал Андрей, протягивая ей ключ. Девочка взяла его руку в ладонь, и вынула ключ. Медленно и плавно, одним завершенно-прохладным масляным движением. Неотрывно глядя ему в глаза снизу вверх, вставила ключ в скважину. И плавно повернула. Ячейка была Андрею уровне лица, и руки ее, маленькие, очень изящные, с красным маникюром тоже…стоит близко, смотрит снизу. Духи еще какие-то цветочные, сладкие, черт Это движение пальцев с ключом, и взгляд… как спицей!

О Боже

Андрей вспотел. Сразу, и лоб, и спина под тонкой рубашкой… и шея. Стало душно, под ее бирюзовым взглядом что-то тяжело лопнуло в голове, и стремительно провалилось вниз - мимо рта, мимо сердца, туда, в пах. Стало жарко и тесно.

Давно, когда Андрей был маленьким и простужался, мама давала ему горячий чай с лимоном и Рижским бальзамом. Папа обычно весело добавлял: «На меня ругаешься, а сама спаиваешь!». Он очень любил этот чай, радовался и предвкушал, когда от первого нестерпимо горячего глотка резкий пряный запах бьет в нос, хочется кашлять, но ты терпишь, а горячая волна растекается из живота к рукам, к ногам, дурманит голову, и сразу хорошо, и спокойно, и болезнь уходит и спать…

Этот жар был другой. Он неумолимой спиралью раскручивался откуда-то из копчика, бил в пах, жег живот, разрывал голову. Никогда раньше, ни разу за свои 47 лет, Андрей не чувствовал такого звериного желания схватить, повалить и растерзать… прямо тут, на холодных плитках под неусыпными камерами… шею эту губами… Между лопаток протекла струйка Законченным незаметным движением девушка вынула сейф. Только теперь Андрей понял, что глаза у нее не томные и не круглые. Формы была не важна - они жгли каким-то ледяным, ослепительно-бирюзовым огнем. «Как у Белого Ходока» - мелькнула слабая мысль.

— Возьмите

Говорила она тихо, но теперь в голосе была строгость и какая-то бесконечная выдержка. Казалось, что она может стоять так вечность, спокойно держа тяжелый матовый сейф маленькими пальцами с красным маникюром. Цветочный запах клубился вокруг, что-то ритмично билось и шумело в ушах, и Андрей, не помня себя, с усилием вытянул сейф из ее рук.

— Положите, пожалуйста, на стол. Я подожду Вас за дверью.

Лязгнул замок. Андрей судорожно выдохнул. Постоял, оперевшись дрожащими руками о столешницу и со стоном перевел дух. В голове стучал молот. Жаркая волна затопила живот. Он тихо выматерился и вытер пот со лба влажной рукой. Тупо посмотрел на открытый сейф - в этом душном мареве он забыл, зачем пришел. «Да что ж ты, ё» - расстегнул воротник, трясущимися пальцами скомкал галстук. Забрал пакет и двинулся убирать сейф в ячейку. Нога предательски подломилась, он едва успел схватиться за стул. Перевел дыхание, вытер липкие ладони о пиджак, и деревяно пошел к двери. Он вышел на улицу.

Ветер нес листья по тротуару. Мир, четверть часа назад бывший теплым, знакомым и понятным стал плоским и сухим. Глубоко и с усилием вздохнув, Андрей внезапно понял, что жизнь его - скучная и шаблонная, что в ней не было ничего настоящего… и наверное, уже не будет. Стало нестерпимо жалко себя.

Вдруг вспомнил, как в школе они с ребятами нашли воздушный шарик, и хотели лопнуть его. Он тыкал шарик гвоздем, но тот не лопался… от каждого удара на переливчатом боку появлялись новые рваные дырки, воздух с шипением выходил из них, и шарик, вместо того, что бы радостно и громко взорваться, печально превращался в блеклую тряпочку. «Осень. Это осень» - прилетела странная мысль.

Он сделал шаг к машине, но внезапно, обернулся всем телом, как по команде. Там, за стеклянным окном, стоял силуэт в строгом банковском костюме. Андрей увидел, словно размытое бронированным стеклом рыжее облако, молочную шею… а потом что-то неумолимо бирюзовое ужалило его прямо в горло. Он хотел вздохнуть - раз, другой, но сердце перепутало шаги. «Плоское» - успел подумать Андрей, удивляясь тому, как гаснущее осеннее небо летит вверх и наискосок.

Фельдшер задернул простыню на каталке, и закурил. Покосился на врача. Тот мерял асфальт шагами, яростно шипя в трубку:

— а я тебе говорю, мы пулей были! Да, твою мать, в соседнем доме, лифтом успел… у девок же вся запись есть!

Да какую капельницу, там трансмуральный на все деньги, ST как гора, я тебе пленку лично покажу. Палыч, ну не мучь ты меня, а?! Нет, реанимация тоже бы не успела… Отделение одно и то же, третий случай за месяц, ты мне-то какие претензии шьёшь?! Хочешь искать крайних – звони банкиру. Может, они их там специально травят, откуда я знаю… Наши из головного пусть пишут, что положено… да, всё

Он оборвал разговор, выключил телефон, посмотрел на фельдшера:

— Поехали.

Тот швырнул окурок под колёса и уже взялся за ручку двери, но что-то заставило его обернуться. За бронированным стеклом банка темнел силуэт в строгом костюме. Рыжие волосы, молочная шея – дальше из-за стекла было не разобрать. На секунду в глубине зала что-то холодно вспыхнуло бирюзовым. Фельдшер вдруг ощутил холодок… наверное, не хватило одной сигареты.

— Поехали, – нетерпеливо повторил врач.

Машина дернулась и медленно двинулась прочь со двора, освещаемая последними лучами бабьего лета и всполохами бирюзового льда из-за бронированного стекла.