Первый гешефт★
Первый гешефт, как первая любовь, волнует кровь и годы спустя… Целый пласт жизни разворачивается перед глазами: люди, события, чувства.
В начале 1993 года Диме стало понятно, что в медицине ловить особо нечего… Работа в ДЦ №1 на Беляево врачом функциональной диагностики была значительно веселее, чем в стационаре - новое чистое здание, отдельный кабинет, неплохое оборудование. Главное - пациенты приходили и уходили на своих ногах, и никаких ночных дежурств.
А медсестры! Боже мой!.. Каждому доктору полагалась сестричка для записи результатов исследования и иной помощи. Девки были как на подбор - молодые, видные и веселые (кадровик центра отличался опытом и вкусом, четыре брака просто так не проходят). К тому же на все отделение приходилось четверо молодых докторов, причем трое из них были женаты и с детьми.
Все было вроде хорошо, но зарплата (почти в полтора раза выше, чем ставка в стационаре) при пересчете в валюту оказалась унылыми 44 долларами в месяц… Что большого оптимизма не внушало, поскольку хватало её только на еду, причем без изысков. И это еще были очень неплохие условия! Большинство и такого не имело, а многие вообще сидели без работы и надежд, в полной прострации пытаясь найти место в этой новой жизни…
Вечерами молодой доктор подрабатывал пластическим массажем и легкой мануалкой. Только спина и шея - снимал тонические блоки, растягивал спастику. Большинство людей живет в состоянии перманентного когнитивного диссонанса, когда на регулярный вопрос: «А чё все так хреново?» верных ответов два: «А потому что!» и «сам дурак!». Принять их крайне сложно, ответы отвергаются, и мучительный поиск идет по новой… Через это имеем стресс, голову втянутую в плечи, забитую шею и сведенные скулы. Месяц-два, и вот она - хроническая спастическая миалгия во всей красе.
Дима подходил к процессу вдумчиво и осторожно, благо на практике прекрасно знал, как тонок и хрупок человек, а его шейные позвонки - особенно. В какой-то момент об этих экзерсисах прознали знакомые иностранцы, и очень быстро доктор перешел исключительно на домашние выезды. Брал за часовой массаж 5-10 долларов, тогда это были совершенно чудовищные деньги, иногда за месяц две зарплаты сверху набегало. Наш герой опрометчиво расправил было крылья и почти уже поверил в свою Удачу.
Однако ничто хорошее не длится вечно - ездить в основном приходилось к спутницам этих самых иностранцев и их подругам, дамам тогдашнего полусвета. Когда ты молод, спортивен, чрезвычайно хорош собою, но наивен - это не только сильные, но и слабые стороны… с какой стороны посмотреть.
В какой-то момент наш доктор с ужасом понял, что утомленные светской жизнью дамы ждут от него совсем не такого массажа. А когда одна из новых клиенток прямо с порога сказала простыми и ясными словами великого русского языка, что конкретно жаждет ее уставшее тело от его молодого, Дима четко решил, что карьеру массажиста надо заканчивать, пока моральные устои не затрещали под натиском рыночных отношений.
В начале 1993 выяснилось, что знакомые австрийцы ищут в русскую дочку их компании менеджера. По совместительству он должен был заниматься устройством в московские больницы хворых сотрудников и их родственников из бакинского филиала. Компания занималась торговлей дизельным топливом и имела обширные связи на бакинском НПЗ. Народу вокруг крутилось очень много, а с медициной в Баку тогда был полный швах. Думал недолго, волшебные слова «нефтянка» и «австрийская компания» манили несказанной сладостью будущих побед. Уже в марте 1993 на стол зав.отделением легло заявление об увольнении из родного ДЦ №1, которое вызвало искреннее недоумение коллег, и неподдельную печаль медсестер. Сестры на прощание вообще устроили натуральную тризну с плачем коллективной Ярославны.
Получив все рекомендации от будущих работодателей, наш герой сделался официальным сотрудником ГлавУпДК при МИД России. Самым большим плюсом этой ситуации была шедеврального вида и исполинского могущества ксива. На её строгой обложке сияли золотом буквы «МИД», внутри же было неимоверное количество устрашающих печатей и подписей, вызывающих желание встать по стойке «смирно». Ксива нараспашку открывала двери режимных учреждений, позволяла брать билеты на поезд и самолет из особой очереди, спокойно носить валюту, вообще - демонстрировала все прелести государева человека. А как от этой ксивы шарахались швейцары в Центре Международной Торговле на набережной!.. Эти корыстные ловцы фарцы и валютных проституток велись на молодого очкарика, грозно брали за рукав на входе, предчувствуя жирный бакшиш… а тут гербовая книжечка, строгое недоумение в молодых глазах и встречное предложение пройти до старшего по смене.
Денег австрийцы предложили целых 300 долларов в месяц, плюс обещали сладкие премии за не вполне понятные «работы по контрактам». Первую заплату, правда, пришлось потратить на цивильные шмотки - выглядеть надо было в уровень, по мере надобности пуская пыль в глаза, и вообще соответствовать буржуйским представлениям о прекрасном.
Работы казалось много: офисные задачи, возня с контрактами и документами, да и коллеги с бакинского НПЗ натурально наладили неиссякаемый поток своих больных родственников. С ними Дима и бегал по знакомым врачам - лечил, обследовал, размещал… Было очень интересно приходить на кафедры к бывшим преподавателям в сияющем ореоле платежеспособного клиента. Небожители медицинского Олимпа, доценты и профессора, при виде купюры в 50 долларов начинали вести себя совершенно не так, как годами учили студентов, и как того требовала медицинская этика. Больные в массе были достаточно тяжелые и запущенные. Нефтяники и инженеры, их жены, немолодые домохозяйки, больные дети… простые советские люди. Всех было ужасно жалко Девяностые вообще были временем безжалостных проверок на человечность.
Достаточно быстро стало ясно, что обещанных бонусов ждать можно вечно, ибо работа по контрактам входила в повседневные обязанности, а самый цимес всегда был лично под шефами. А поскольку в компании был доступ к факсу, телексу и анлим на международные звонки, то наш доктор начал напряженно думать, как и на чём можно заработать…
В то время дома у начинающего менеджера стоял компьютер PC AT 483 с платой Sound Blaster, по тем временам совершенно непозволительная роскошь, аналогов которой для нынешней эпохи даже подобрать сложно! Наш герой фанател от компьютерных игр и околокомпьютерных новинок. Именно игры и привели его через пару лет в компьютерный бизнес, чем по сути определили дальнейшую судьбу.
Тогда в компы только пришли звук и видео, начиналась эпоха мультимедиа. Картинки, ролики, интерактивные тексты, все это медийное великолепие упаковывалось на CD и продавалось, как энциклопедии, интерактивное кино и прочий шлак. Спрос был огромным, а предложение мизерным. Поводив жалом, наш коммерсант выяснил, что ведущий московский компьютерный ритейлер заинтересован купить 200-300 таких дисков. Понятно, что за долларовый кеш, и без всяких документов… Фискальная отчётность тогда пребывала в блаженном младенчестве
Дима сделал стойку и с удвоенной энергией начал искать поставщика.
Это сейчас легко - спросил у ГПТ или гугла с Яндексом, и через минуту тебе готовый список контактов, каталогов, и все, что душеньке угодно. А 1993 год был крепок! Интернета нет. Вернее технически он есть, но люди этого не видят. Нормальных каталогов нет. А главное, нет никакого понимания как и через кого это все покупать. Однако голь на выдумки хитра - и Дима вспомнил, что у сестры его одноклассницы был приятель по имени Тарас, который уехал в Штаты за год до этого. В Штатах его приютил профессор из SF, у которого тот проходил трехмесячную практику.
Профессор был одинокий, пожилой и не очень здоровый, но по косвенным признакам думается, что не последнюю роль сыграла молодость и сочная упругость этого парня. Парень в США. Уехал человек - считай, что умер. Старый городской телефон молчит, мобильников нет, мейлов тоже. Неимоверными усилиями через цепочку общих знакомых удалось получить его адрес и телефон. Созвонились - о, привет, ты как, то, се… Наш коммерсант как мог живописно расписал американскому коллеге идею про CD. И через неделю получил от него факсом десятистраничный список на четыреста дисков, каждый по полтора-три доллара за штуку. Дима ручками перепечатал эти 400 позиций, заботливо умножив цены на 3, переслал себе же факсом и гордо понес потенциальному заказчику. Что скрывать, это был стремительно набирающий тогда силу «Компьюлинк». В процессе торга покупателю было сказано, что вот закупочные цены, я ничего не скрываю, но как будущий молодой отец должен что-то заработать. Удалось выбить «жалкие» 25% сверху с учетом доставки… аванса никто не дал, сказали: «Вези! Честное слово, все возьмем!».
Дальше были долгие ночные разговоры с Тарасом, сами понимаете - сделка века, на кону ТРЕХЗНАЧНАЯ СУММА! Серьезные восемьсот пятьдесят баксов, из которых двести пятьдесят вложил Тарас, а Дима шестьсот. То, как эти шесть сотен передавались в Амtрику через шапочную знакомую Тараса, которая собиралась эмигрировать в Израиль, это отдельный роман, каждая страница которого кровоточит и вопиет. После изнурительных расчетов и договоренностей - как, кто, когда, где и сколько Тарас покупает-таки почти три сотни дисков, и коммерсанты начинают думать - а как это доставить в Москву?! Было там три коробки общим весом больше двадцати пяти кило. В августе у Димы рождается дочка, становится не до того… и тут - о чудо!
В Азербайджане тогда вновь царствовал старший Алиев. У одной из его племянниц был муж-онколог. В то время наверху решили, что республике Азербайджан очень нужен современный онкоцентр, рулить которым естественно будет муж племянницы. Деньги есть, дело за малым - кто займется.
Баку - город маленький, новость про интересный гешефт распространилась подобно огню в сухой степи. Через родню и знакомых сразу подвернулись наши австрийцы, которые заверили заказчика, что вопрос более чем решаем. Дескать у материнской австрийской фирмы огромные международные связи, к тому же в Москве сейчас работает молодой доктор, организаторскому таланту которого нет равных в обитаемой Вселенной, он и займется! Сказать, что Дима ох.ел - ничего не сказать. Внезапно на его имя стали приходить пачки факсов, которые нетерпеливо писали важные чины из Азербайджанского Минздрава. У всех был один вопрос - когда и почем?! Деньги жгут госбюджет!
Мы помним, что интернета как такового тогда в стране еще не было, как не было и опыта такого уровня. Как выяснилось - было бы желание! Уже в начале сентября стало ясно, что в первую очередь муж племянницы желает лично ознакомиться с лучшими образцами зарубежных онкоцентров, и потом уже строить в Баку нечто по образу и подобию… Особый упор делался на «лично ознакомится» Снова бесчисленные звонки и встречи с знакомыми всех рангов. И вот, через тридцать три препона, с помощью мужа одной бывшей Диминой пациентки удалось выйти на двух немолодых ушлых одесских евреев-эмигрантов, которые мутили разные посреднические бизнесы в Канаде
Опущу еще месяц переписки и звонков. В результате пришли к тому, что:
— лучший в мире онкологический центр - это Sloan Kettering в Нью Йорке
— в нем работает гениальный онколог-радиолог Цви Фукс, у которого есть троюродная сестра Двойра, за которой в молодые годы увивался один из наших канадских друзей
— и они чисто из любви к науке, и глубокому уважению к мужу племянницы Гейдара Алиева готовы организовать нам встречу, на которой доктор Фукс покажет своему азербайджанскому коллеге чудеса американской радиоонкологии.
За это всё ребята попросили скромные пятнадцать тысяч долларов в которые, к счастью, вошли расходы на проживание в NY.
Дима рассказал шефам. Шефов было два: шеф-отец Алекс, грустный добрый австрийский еврей с тяжелой судьбой, и его сын Альберт, гнусный наглый скот, позднее кинувший всех своих сотрудников и партнеров на приличные деньги. Отец сказал запускай, мы заплатим! Канадцам дали добро, и все завертелось В начале ноября 1993 от канадцев пришло сообщение: визит в Нью Йорк на 3 дня согласован, господин Алиев с адъютантом прилетит прямо туда, билеты куплены. Жить будем в Plaza Hotel, номера забронированы. И на следующий день второй факс - Дима, мы хотим наши деньги, потратились на дорогу, отель ну и вообще, вот счет на 15К. Будущий строитель онкоцентров понес его к шефам, но отец в Австрии, катается на лыжах в Цель-ам-Зее, а сын делает морду кирпичом и говорит, что ничего не помнит, и платить не будет. Состояние нашего героя можно представить… Что делать? Хозяйке на заметку: Берется фирменный бланк компании, пишем гарантийное письмо на оплату 15 тысяч, ставим дату из прошлого, например сентябрь. С письма Дима лепит десяток ксерокопий. А вечером, на оконном стекле пустого офиса, высунув от напряжения язык, перерисовывает с какого-то контракта подпись шефа-отца. В сухом остатке: полчаса тренировки, пять минут позора - вуаля, наутро перед перед шефом-сыном ложится гарантийка месячной давности за подписью его папы. Сын багровеет, дозванивается отцу, а тот подтверждает, что да, Дима говорил за деньги, нет, не помню… но если письмо есть - значит я подписывал. Вечером того же дня платеж ушел в Канаду
И тут наш герой понимает, что есть-таки шанс забрать свою посылочку! Звонит Тарасу, объясняет, что заветный груз должен быть в NY к такому-то числу, это возможно? Оказалось, что да, там у Тараса живет знакомый, который согласился приютить злосчастные коробки.
И вот Дима прилетает в NY, весь красивый и стройный, при галстуке и пиджаке. В одной руке у него скромных размеров кофр с двумя сменами белья, спортивными штанами и бритвой, а другом циклопический чемодан (их еще называли «оккупантскими») который был позаимствован на фирме для личных нужд. Чемодан усилен металлическим плетением, сверкает кодовыми замками, и вообще похож на сейф. На досмотре Диму лениво останавливает толстый таможенник и просит открыть чемодан. Тот девственно пуст, только на дне сиротливо лежит пара домашних тапочек (в чем-то нужно будет ходить коврам номера в Plaza?!) Дальше пантомима: офицер встрепенулся, как конь бледный при звуках Трубы Судного Дня, и сказал отойти на 3 шага. Начинающий контрабандист послушно отошел. Таможенник по рации вызвал подмогу, не спуская глаз с злодея. Прибежали еще двое и собака. Собака всем видом показывала, сука буду, там контрабанда! двойное дно, кокаин, всё, как мы любим… Валить его надо! Дима стоял не жив не мертв, ожидая сакрального: " Сэр, вы можете сохранять молчание" В общем, через полчаса обнюхиваний, просвечиваний, сверлений швов и прочих интересных упражнений наш офицер поднял потное лицо и спросил: «What the fuck?!» Дима корректно объяснил, что это деловая поездка, обратно повезет образцы мультимедийной продукции славного американского софтверного бизнеса. Офицеры переглянулись и спросили - а почему ты сразу не сказал? А кто меня спрашивал - парировал несостоявшийся контрабандист. Мужики оказались не злые и веселые. Толстый офицер на прощание обложил Диму отеческими матюгами и пожелал успеха.
Конец ноября 1993. В Москве слякоть, раняя темнота, ветер вперемешку с дождем и снегом. Кругом унылые ларьки и бомжи, все какое-то кривое и обшарпанное. Визуальный ряд отлично отражает фильм Балабанова «Брат». Там хоть и Питер, но атмосфера передана один в один… атмосфера ажиотажа, мелочной суеты и глубинной тревоги Дима выходит из такси на углу Пятой Авеню и попадает в Thanksgiving Day. Кругом чистота, в полумраке светятся деревья, увитые лампочками, стоят фигуры ангелов пятиметровой высоты… где-то еле слышно играет Thanksgiving Medley, пахнет хвоей, корицей и чем-то ещё, удивительно вкусным и радостным. Город и люди в ожидании праздника. Даже слеза нвернулась, настолько силен был контраст, так это было красиво и сказочно, а главное - бесконечно, немыслимо далеко от его жизни. Стало одиноко и ужасно обидно - за себя, за семью, за страну, за людей и их поломанные жизни… за то, каким жестоким обманом оказалась жизнь
Но мы справились!
Три дня прошли, как в бреду. Джетлаг, встречи, походы в магазины с азербайджанцами. Муж Алиевской племянницы оказался улыбчивым, вальяжным и светским человеком, которому вся эта медицина была несколько побоку, интересовали его в основном магазины электроники и модных шмоток.
Встреча в онкоцентре была организована по высшему разряду, нас даже сфотографировали для какой-то местной газеты. Доктор Цви Фукс оказался милейшим человеком. Высокий и худой, с медленными осторожными движениями больших рук, он был похож на добрую тощую черепаху без панцыря. Три часа нас водили по отделениям Центра, показывали тогдашние новинки - программы моделирования мишеней для радионожа, когда пораженный орган крутят на экране в 3Д и ставят маркеры. Дима переводил, переспрашивал, удивлялся… А через несколько лет, торгуя на фондовом рынке, Дима с изумлением прочитал, как Цви Фукса чуть не арестовали. SEC устроила расследование из-за махинаций с акциями стартапа ImClone когда вскрылись проблемы с их новым противораковым препаратом Эрбитукс. Тогда Фукс сотоварищи спешно слил акций на шесть миллионов долларов по инсайду, отделался чудовищным штрафом… Нашей черепахе было что прятать под панцирь
На второй день от всей этой суеты и переживаний у Димы открылась застарелая язва. Канадцы сжалились и кормили его в ресторане Plaza паровыми омлетами, бульоном с крутонами и взбитыми сливками с клубникой. Было очень непривычно видеть чудовищные по размеру порции этого ресторана, и особенно то, с какой деловитой легкостью и сноровкой их поглощали чопорные и худые постояльцы.
В последний день мужики решили закусить по старинке, приехали на Брайтон в какой-то семейный ресторан, где были пельмени, три вида форшмака, борщ под водку и много толстых людей, справлявших чей-то юбилей. Все галдели на адской смеси русского, английского и идиша, толкали тосты, а Дима не мог понять - зачем с таким упорством они строят себе местечковый СССР 2.0, когда кругом такая Америка?.. Молодой был, глупый
Вечером последнего заехали к приятелю Тараса и забрали свои диски. 285 штук там было, чемодан оказался забитым под завязку. На следующее утро вылет - и надо же было такому случится, что на посту стоял тот же самый толстый офицер! Как он заорал на весь зал: «Guys, here’s that crazy Russian with the slippers again!» Офицеры подошли, посмотрели на россыпь дисков, поулыбались и снова пожелали удачи. В массе отношение к России и русским тогда было удивительно теплым и дружелюбным
А вот на прилете весь этот красивый гешефт чуть было не провалился в тартарары. На выходе с багажом Диму остановил таможенник. А что, говорит, у Вас, юноша в чемодане? Откройте. Открыл Таможенник делает стойку: оппа! Оптовая торговля!.. а где декларация, инвойс? Тут Штирлиц понимает, что это провал, сейчас все конфискуют, а ему впаяют контрабанду. Мало того, что деньги потеряет, так еще на штраф нарвется… Подходит второй таможенник, тоже толстый, прямо брат-близнец нашего американца. Но из ада. Да, говорит, юноша, это серьезно. Ну что, будем оформлять.
И тут на Диму как благодать Божия снизошла. Говорит - дяденьки, вы что?! Это же образцы по программе культурного обмена для музеев Москвы! Ну, благотворительная международная программа, их на Тверском биеннале из мэрии ждут, меня шеф специально за ними посылал! Дяденьки, не губите, меня же уволят… А вот и моё МИДовское удостоверение, кстати.
А у самого натурально так губа дрожит, и в глазах слезы бриллиантами А потом, говорит, у меня всего 26 долларов осталось командировочных, мне и платить-то нечем…
Таможенники нахмурились и поникли, как озимые под первым снегом. Поворошили диски (а там каждого номинала по 3-4 экземпляра, всё разное, и на удачу сверху одни энциклопедии лежали), переглянулись и говорят тихо - ладно, парень, вали отсюда. А 26 долларов давай сюда, они тебе больше пригодятся
Летел оттуда, как на крыльях! «Компьюлинк» не подвел, забрал мой чемодан весь, оптом, толком даже не пересчитав диски, торговля у них тогда перла ракетой
В результате этой аферы приятель Тарас на свои двести пятьдесят долларов вложенных заработал шестьсот. А Дима на свои шесть сотен получил чуть больше двух тысяч… Боже мой, как же он был горд собой!
Дима вышел от заказчика на мокрую улицу, посмотрел на спешащих людей и сжал в руке хрустнувшую пачку. Он понял, вернее ощутил всем нутром - что чувствовал Тони Монтана из Scarface, глядя на слова «World is yours» на пламенеющем небе закатного Лос-Анжелеса.