Нотропил★

Скажем прямо - Ольга Матвеевна внешне смахивала на жабу. Хотя ну как жабу?.. Такая… средних лет Царевна-Лягушка, застывшая в середине метаморфоза. С метаморфозами у Ольги Матвеевны вообще не ладилось. Внешне и социально она была взрослой и самостоятельной женщиной, которая почему-то всю жизнь прожила с деспотичной и гиперактивной матерью. Мама и дочь были полными антагонистами: мама маленькая, сухопарая и злобная активистка, имевшая нетерпимое мнение по любой теме, до которой смогла дотянуться её выкованная комсомолом убежденность. Дочь - полная, рыхлая, вязкая и неуверенная в себе до истеричности. С личной жизнью было ещё печальнее - прекрасное мгновение протухло на том печальном рубеже, когда распахнутая и готовая ко всему невинность оказалась подкошена внезапно налетевшим климаксом.

Молодой ординатор Дима вел четыре палаты, две мужские и две женские. С мужиками все было просто - запущенные алкогольные нейропатии и радикулиты, различавшиеся по стонам разной интенсивности. Женские палаты воистину являли собой два полюса боли женских судеб. В одной доживали шесть постинсультных бабушек без надежд и будущего. В другой пять дам от двадцати до шестидесяти маскировали жизненные неудачи фантомными страданиями телес. Ольга Матвеевна была у них за главную. Попущением Божиим жила она в трехстах метрах от больницы, скорую вызывала по три раза в неделю, и раз в месяц осатаневшие коллеги скидывали её на попечение районной больницы.

Эта «истеричная» палата досталась Диме от коллеги, ординатора второго года Миши Ардова. Он с облегчением перевелся в спинальное отделение, а уходя пожал руку и тихо сказал:

— ты того… главное держи их в узде, иначе сожрут

Дима в ту пору был легкомысленно уверен в себе. Молод, красив, умен. Счастливо разведен, носил обалденный австрийский докторский халат цвета «спелый шёлк». На кнопках, с воротничком-стоечкой, как у ксендза! Владел секретными методиками по исследованию УЗИ сосудов - что еще нужно для зависти коллег и восхищения пациентов?

Первый же визит в истеричную палату разрушил иллюзию защищенности. Пациентки вели себя требовательно и ревниво, наперебой жаловались на онемение тел и конечностей, делались без чувств, бились в притворной падучей и ныли, требовали, хотели внимания… Постоянно вызывали Диму из ординаторской под разными предлогами.

При этом Ольга Матвеевна покрывала всех, как матерый бык-производитель скромную буренку. Количество её жалоб было неописуемым. Её мучила жара и приливы, но замерзал мозг (она постоянно носила вязаную шапочку). По её словам страдала от отеков, несварения желудка и кишечника, причем каждый отдел кишечника решительно не дружил с соседями и несваривался особенно, по-своему. Бессонница сочеталась с сонливостью, потливость - с сухостью кожи, а субъективно бешеный пульс постоянно превращался в остановку сердца. Кожный зуд, удушье и невнимание соседок по палате мы пропустим. Все это высказывалось Диме требовательной визгливой скороговоркой по три раза на дню. Ольга Матвеевна оказалась крепким орешком, хотя и чувствовала себя капризной принцессой.

На третий день пришло решение, пришло во сне. Был ли это Голос Судеб, или ангелы сжалились, мы сейчас не узнаем

Дима стремительно влетел в палату, и сразу направился к кровати Ольги Матвеевны. Место у нее было паханское - справа от окна. Обход обычно начинался у первой кровати слева и далее по часовой стрелке. Наша героиня осенялась лучами докторского внимания лишь к середине действия, уже изрядно подогретая жалобами соседок.

Дима зашел с козырей:

— Ольга Матвеевна, даже не спрашиваю как вы… Вижу - все без изменений?!

— даа, и это мучите…

— голубушка! Это видно невооруженным глазом! Что вы сейчас принимаете, весь список пожалуйста

Так-то у врача есть полный перечень назначений, но вопрос был не в этом. Ольга начала судорожно собирать таблетки, все это время Дима стоял над нею, яко коршун над телятей.

— Ольга Матвеевна! Побыстрее, это вопрос жизни и смерти!..

Палата затихла, девочки мои вытянули шеи. Этого шоу они не забудут

— вот…

— я так и знал! Кто делал вам назначения? КТО?!

Ольга Матвеевна теряется… Всю жизнь она строила докторов, привыкла доминировать. Шаблон сломан

— ну как… доктор…

— Голубушка! Я понимаю, что доктор!.. какой именно? Михаил Львович? Или ваш участковый?

— Михаил…

— О БОЖЕ!.. (Прости меня, Миша, я немного потопчу твое славное имя). Михаил Львович чрезвычайно знающий доктор, но вы не его профиль

— а как…

— Ольга Матвеевна, терпение! Я разгадал вашу загадку!

Палата замирает. Если бы сюда влетела муха, то звук её был бы подобен бомбардировщику с полной нагрузкой

— как давно вы принимаете ноотропил?

Ноотропил в целом хорошая штука, но не в её случае и не этих скудных дозах. С тем же успехом можно пить аскорбинку

— пять дней

— и эффекта нет?..

— нее… не вижу

Дима резко выпрямляется и обводит палату гневным взглядом. Возвращается к Ольге, хмурит густые брови

— Ольга Матвеевна, покажите, как вы его принимаете

— а…эээ

Проникновенно, взяв за пухлую руку и глядя в глаза:

— Ольга Матвеевна… Ольга! Голубушка, вы должны быть со мною заодно против вашего недуга. Так и только так мы победим!.. Понимаете?

— да…

— встаньте и примите ноотропил! Покажите мне. Смелее!

Ольга Матвеевна неуклюже переваливается на край кровати и встает. На ней ночнушка, поверх байковый халат. На голове шапочка, ноги в шерстяных носках домашней вязки. Она робко берет капсулу ноотропила в руку и тянет ко рту

— СТОЙТЕ!!!

Ольга Матвеевна натурально пугается. Рот остается открытым, рука - в трех сантиметрах от нечистых зубов. Дамы в палате замерли, как соляные столпы

Дима вынимает таблетку и берёт пациентку за вторую руку. Рука мгновенно намокает. Он говорит нарочито медленно, уставшим голосом векового целителя. Речь размеренная, без интонаций, но с жесткими, чеканящими окончаниями

— Вы рождены под знаком Рыбы, сейчас ноябрь. Ноотропил стимулирует ток ликвора, пробуждая духовные силы… он полярен оптической оси неба. В этом месяце Луна в дожде, вот в чем была главная ошибка Михаила

-…???

— Вы хотели выпить капсулу белым концом вперед! А нужно синим, и только синим! Вы же стоите лицом к стене, это земля и камень, а нужно - лицом к окну, где воздух и эфир! Соблюдайте полярность!..

Голубушка, это же ме-ди-ци-на, тонкие материи… ну вы-то понимаете!

На второй день день Диму вызвала заведующая.

— Ты чего там учудил? По всему отделению слухи идут, что вот этот молодой доктор лечит правильно, а остальные калечат!

Ординатор перед лицом начальства должен по заветам Петра Алексеевича Романова «иметь вид лихой, да придурковатый», поэтому Дима расправляет широкую грудь, и гаркает:

— поступал по ситуации!..

Заведующая морщится. Так-то тетка неплохая, и знающая, но административная работа ее съест.

— иди уже работай! клоун… Кашпировский, мля. Лечи своих истеричек. Они вон - пишут тебе благодарности по выписке, третья уже

Это была моя первая осень в клинике. Было там много всего - радости, отчаяния, опустившихся рук и короткого взлета побед…

Но лучше всего запомнилась Ольга Матвеевна на выписке. Порхала, как бабочка, и шапочки на её голове не было.